— Хочешь чаю?

Её вопрос прозвучал в наступившей тишине совершенно естественно. Да и сама пауза в их беседе не казалась неловкой. Возникшая сама по себе, без опущенных стыдливо глаз, без мечтаний в ожидании неизвестного, она была органичным продолжением их неторопливого разговора.

— Буду, конечно, — сказал он и улыбнулся.

Воображение вдруг отчетливо нарисовало ему распутье. То место, у которого надо сделать выбор. Без лишних раздумий. Без сожалений о его правильности. Картинка была настолько явной, что пришлось усилием воли вернуть себе ощущение
реальности.

— Знаешь, я обманул тебя тогда. Прости. Я знаю, что с этим делать. Но очень боюсь спугнуть тебя.

Он поднял глаза и встретился с ней взглядом. Секунды три они смотрели друг на друга, затаив дыхание. Она быстро отвернулась к плите, боясь выдать свою заинтересованность, но тут же успокоила себя и неторопливо разожгла огонь. Поставила чайник. Еле заметно вздохнула. Потом повернулась, ещё раз взглянула на него. Он не отводил от неё восхищенных глаз, и их взгляды снова встретились.

— Но я знаю, что мне с этим делать. И я совершенно не знаю тебя. Не знаю, насколько легко тебе это принять. - На самом деле, это почти невозможно, — подумал он, но не произнёс. - Я не знаю, что тебе с этим делать. Что происходит у тебя там, внутри. Что ты так настойчиво прячешь…

Она вернулась к столу и села рядом. Положила ногу на ногу. Поставила локоток на край стола и уткнулась подбородком в ладошку. Лучистый блеск в её глазах плавно, словно свет в кино перед началом сеанса, утих, уступая место задумчивому ожиданию. Она догадывалась, что он скажет. Она пыталась угадать, что он скажет. На самом деле, она не имела никакого понятия, что он сейчас ещё скажет. Ожидание и страх, плохие предчувствия и волнующие надежды — всё это, как солнечные зайчики, запущенные детворой весенним ясным днём, носилось у неё в голове, совершенно не желая угомоняться.

— Ты уже слышала это, читала об этом. Тебе хотелось бы верить, но ты понимаешь, что всё не так. Ты внушила себе, что ты понимаешь, что всё не так. Тебе очень хочется убедить себя, что всё не так. Ты и сейчас себя в этом убеждаешь. Зачем? — промолчал он опять, безуспешно скрывая восхищение, с которым он смотрел на неё.

Она повернулась к чайнику, внезапно нарушившему тишину кухни. Встала. Достала с полки чашки. Насыпала чай. Выключив газ, она с неуловимой, чарующей грацией разлила в чашки кипяток. Поставила чайник обратно на плиту и повернулась к 
нему.

Солнце вернулось в её взгляд. Выпрыгнув из глаз, игривые лучики этого солнца коснулись её нежных губ. Самая очаровательная девушка на свете стояла перед ним и улыбалась ему. Или она улыбалась чему-то внутри себя? Улыбкой, способной
лишить рассудка самого чёрствого на свете, она согревала его.

Ему было всё равно, чему она улыбается. Он внушил себе, что ему всё равно, чему она улыбается. Ему лишь хотелось задержать этот момент. Остановить часы. Остаться здесь. Навсегда. С ней. Щемящее чувство охватило его. Он раньше часто
задавал себе вопрос, что такое «щемящее чувство». Как это, «щемящее чувство»? Он и сейчас спрашивал себя, прислушиваясь к своему сердцу: «Это и есть ты, Щемящее Чувство? Здравствуй, приятно познакомиться!»

— Я ничего не жду от тебя, ни ответа, ни взаимности. Мне просто нравится то, что ты мне нравишься. Мне нравится то, что ты иногда бываешь рядом. Что делишься со мной своими радостями и… нерадостями, — он отхлебнул чаю, попытавшись понять, что же он делает, но безуспешно. — Нет никаких ловушек. Никто не играет с тобой в игры. Просто нечто случилось, и этим «нечто» мне необходимо с тобой поделиться. Я хочу подарить тебе это «Нечто». И не знаю, как.

Ещё глоток чаю. Она тоже еле слышно сделала два глотка.

— Что у неё там, в этой прелестной головке? Поймёт ли? Примет ли? Или это последний мой с ней разговор? Испугается, закроется, НЕ ПОВЕРИТ. И правильно сделает, наверное. Так ей будет проще. И лучше. Пусть ей будет лучше. Пусть ей 
всегда будет хорошо!

Ещё пара глотков. Уже поздно поворачивать назад. Да и зачем? Незачем рассуждать, незачем сожалеть. Если падаешь с огромной скалы, почему бы не попытаться полететь?

— Ты не обязана верить. Ничего не должна. Никогда я не буду ничего просить от тебя. Никогда не вызову в тебе чувства вины. Не упрекну, — не сказал он ей, — пусть тебе будет очень легко со мной…

— …если ты останешься со мной, - вырвалось вслух.

— Хочешь ещё чаю? — спросила она.

На часах было 0:30